– А по мне все равно куда лететь, – поднялся со своего кресла Юра Головин. – Все лучше, чем на Земле от безделья изнывать или по спутникам Юпитера лазать. Надоело, ужо всё обсосали. Ну ладно еще, когда командировка в недра Европы, есть что поснимать и суточные хорошие. А если опять по заводам на Каллисто, Ганимеда и Ио… Тьфу. Уж лучше в другие системы. Сколько нам еще?
– Сто раз ужо спрашивал, – поморщился продюсер. – Два сна по тринадцать лет. И три дня бодрствования. К следующему вторнику будем. Обратно через червоточину облака Оорта, вернемся в свое время на Земле. Ну, может, с разницей в неделю. Как в прошлый раз, когда летали к Сириусу.
– Ну да, – хмыкнул Головин, – так я и поверил. С Сириуса почти на полмесяца задержались. Прилетели, а у меня ужо весь виноград на даче обсыпался.
– У тебя винища и так на сотни лет ужо припасено, – засмеялся Плетнев. – Скоро печень менять придется.
Головин самодовольно заулыбался:
– Ну и поменяю, слава богу, наука не стоит на месте. А тебе бы голову заменить не мешало. И почему вы, журналюги, все такие глупые?
Они часто пикировались, но незлобиво. Друзья к этому привыкли и не обращали внимания.
Оператор подошел к компьютеру журналиста, ткнул пальцем в альфу Гончих псов. Палец провалился в желтую пылающую плазму. Увеличил голосом изображение. Звезда начала переливаться синим цветом в оранжевых протуберанцах, вокруг неё стали заметны серые, безжизненные планеты. Рядом – желтый карлик, очень похожий на Чару.
– Гравитация у Сердца Карла очень большая, как бы не притянула, – сказал Илья.
– Тоже мне, специалист, – ответил Юра. – Пусть команда голову ломает, ей за это деньги платят.
Команда корабля – пилоты и техники, находилась в верхнем отсеке. Со съемочной группой телеканала «NN» – «Новости науки» практически не общалась. Все рекомендации телевизионщикам выдавались через бортовой компьютер «Софокл».
– Так и со скуки с вами помереть можно, – вздохнул оператор, вызвав на экран ужо Чару. Вокруг нее вращались три планеты. Энона выделялась зелено-голубым цветом.
– Неужели правда, что на ней дышать можно, как на Земле?
– Ну, а как там по-твоему люди живут? – налил себе еще кофе продюсер Вельяминов.
– Откуда я знаю, может, они ужо мутанты.
– Атмосферу еще в прошлом десятилетии создали на подобие земной. Какой ты все же занудный, Юра, – поморщился журналист.
– Занудный, не спорю, – охотно согласился Головин. – Вот и расскажи снова что-нибудь интересное. А то скоро опять спать.
– Найди себе в базе интересный сон, закачай в свой чип. Развлечешься.
– Да там ерунда какая-то банальная. В прошлый раз несколько советских фильмов загрузил. За главных героев выступал, такого наколбасил! У меня все актрисы – от Мордюковой до Федоровой голыми бегали.
– Кто бы сомневался. Теперь по Голливуду вдарь, – посоветовал продюсер.
– Скучно всё это, – тяжело вздохнул Юра. – Хочется чего-нибудь необычного.
Вдруг глаза его загорелись.
– Друзья! – подскочил он. – А что если… Меня тоже позабавила сказка про Малюту Скуратова и князя… как его?
– Старицкого, – подсказал Илья.
– Во-во! Хочу узнать, кто дьяка укокошил.
Мысли оператора сразу уловил Петя.
– Желаешь в 16-ом веке теперь во сне покуролесить?
– Почему бы и нет?
– Я бы тоже не отказался, – почесав нос, сказал продюсер. – А давайте, в самом деле, нырнем все трое в Александрову слободу.
– Александрову, – так ее тогда называли, – со знанием дела поправил коллегу журналист.
– Ну да. Каждый проведет свое расследование, а потом обменяемся впечатлениями. Только заранее нужно сделать себе установку – без глупостей, чтобы все по-серьезному.
– У нас нет программы, которую можно загрузить в мозговой чип.
– Нет, так будет, – хлопнул по плечу Илью Юра. – Запишем твой рассказ на файл, добавим к нему исторических фактов из сети, чтобы не плавать по фамилиям, местам и датам, и каждому загрузим в базу. Ну?
– Да, но всем троим нужно будет выступать в одном образе, – задумался Плетнев.
– Малюты или Старицкого?
– А какой смысл? – округлил глаза Петя. – Я еще со школы помню, что Скуратова убили в январе 1573-го года при штурме какой-то крепости. Мы в любом случае подсознательно будем упираться в тот факт, что царем он не стал.
– Князь Владимир Старицкий! – дал команду «Софоклу» Юра. – Ага… Казнен вместе с большей частью семьи в октябре1569 года… Стоп, здесь сказано – под пытками показал, что через царского повара собирался отравить Ивана Грозного. А по твоей версии, Илья, князь сам рассказал царю о том, что Малюта передал ему коробку с ядом.
– По версии профессора Давыдова. Но факт-то имел место.
– Путаница. Хотя, тем интереснее будет. Так за кого играем?
– Наверное, за стряпчего Губова, – не уверенно ответил сказал Илья. – Он же сообщил царю, что случайную смерть дьяка видел Годунов. Не исключено замешан.
– Хм. Годунов…, – оттянул мочку уха продюсер. Он часто так делал, когда думал. – А потом царевич Дмитрий в Угличе якобы случайно зарезался. Я всегда представлял Бориса, как в опере – в царских одеждах и со скипетром. А он оказывается в Слободе лошадям хвосты заносил. Может, опять твой профессор что-нибудь напутал? Так… ну-ка, дружок, выдай нам про Годунова.
Когда на виртуальном экране появилась информация, все трое внимательно стали ее читать. Первым голос подал журналист:
– Что ж, здесь все сходится. По рассказу Давыдова действие происходит в первый год пребывания Ивана Васильевича в Александровой слободе, то есть в 1566 году. Тогда Борису было 14 лет. Самое место на конюшне. А опричником он стал ужо в 18. Профессор не погрешил против истины.
Стряпчего Василия Губова в сети не нашли. Но все сошлись на том, что оно и к лучшему – никаких фактических ограничений, широкое поле деятельности.
– Так кто за кого? – горящими глазами окинул приятелей Юра.
Оба приятеля лишь пожали плечами.
– Ладно, на месте сориентируемся. Все же забавно потом будет сопоставить наши расследования. Чем черт не шутит, мало ли, может, и докопаемся до истины. Вдруг мы невзначай подключимся к Единому информационному полю?
– Юра, давно доказано, что его не существует. Это все домыслы псевдоученых прошлого века, – сказал Илья.
– Не верю я этим ученым, – проворчал Головин.
Он ушел на свое рабочее место и через Всемирную сеть вывел изображение с камер, установленных на его даче в Тверской области.
Сигнал с Земли ужо шел с большим, почти суточным запозданием, но Юру это вполне устраивало. Он любовался, как искрят на солнце спелые грозди его черного винограда.
Злой умысел
Почему повара Горыню Смелова прозвали Малявой, он и сам не знал. По его телосложению да и имени, ему больше бы подходило прозвище Гора. Он был огромен, как медведь и такой же свирепый на вид. Но именно на вид, душу он имел добрую и покладистую. При этом обладал острым, поворотливым умом, знал как своего добиться, всегда твердо стоял на своем. И отменно готовил. Особенно славными у него получались калья на капустном рассоле из окуней с белорыбицей, кулебяки с заячьей требухой, печеные лебеди в особенных взварах из только ему ведомых трав и ягод. Ну и, конечно, варенье. Царь обожал варенье, да необычное, из огурцов. Пузатых, в пупырышках, ужо с желтыми боками. Этим и подкупил Ивана Васильевича Горыня.
Целовальник Смелов держал небольшую корчму за Белым городом. Во время войны с Казанским ханом мужского народа в Москве почти не осталось, обложили тяжелыми пошлинами. Еле перебивался, не раз писал малявы в Большой приход, чтобы хоть на два рубля в год снизили ему подать. Любил считать монету, обожал её, ничего не скажешь. Может, потому и прозвали его приказные людишки Малявой – всем своими челобитными надоел. А уж когда войско вернулось из Казани совсем стало невмоготу. Наливай опричникам хлебного вина бесплатно, да еще накорми сытно. Далее еще хуже – продавай водку и крепкий мед только в царских кабаках. А за винный откуп заплати столько, что и на обноски не хватит.
Совсем уж было отчаялся Горыня. Но как-то в его корчму, волею судьбы, заглянул, возвращаясь то ли из Казани, то ли из Астрахани, государь. Как попробовал угощения Горыни, так и растаял, хотя зело был не в духе.
Прошло время. Однажды молодая царица Анастасия захотела отведать чего-нибудь необычного. И Грозный вспомнил о Смелове, велел привести в Кремль. Смекалистый Горыня прихватил с собой целый воз продуктов и напитков. На столовом дворе командовал челядью, как будто здесь обретался вечно. Главный государев чашник и он же повар Иван Прокоп смотрел на него с ненавистью и удивлением. Сам был расторопен, но такого шустрого еще не видал. Кулебяки с зайчатиной и яичный торт в виде Спасской башни понравилась царице, только вот от огуречного варенья она покривилась. Зато Иван Васильевич съел его чуть ли не целую кадку и велел наварить еще.
